Глава Центробанка Франции считает, что сначала надо утопить британскую экономику
Автор: "Хвиля"
Неожиданным заявлением разразился глава Центробанка Франции Кристиан Нойер, который сделал гневный выпад в сторону Британии.
Об этом сообщает Би-би-си.
По мнению Нойера, британская экономика сейчас слабее французской. Как отметил глава французского Центробанка, в Британии хуже показатели по госдолгу, бюджетному дефициту и росту экономики.
Однако британское правительство, отвечая на критику со стороны Франции, заявило, что у Лондона есть надежный план по борьбе с дефицитом бюджета.
Международное рейтинговое агентство Standard and Poor's ранее предупредило Париж о возможном снижении рейтинга страны в связи с долговым кризисом в еврозоне.
Источник: Хвиля
«Существует две истории: лживая официальная история… и тайная история, где видны подлинные причины событий». Оноре де Бальзак
Показаны сообщения с ярлыком крах финансовой системы. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком крах финансовой системы. Показать все сообщения
пятница, 16 декабря 2011 г.
Лондон против Еврозоны
Лондон против Еврозоны
Автор: Говард Дэвис, перевод Александра Роджерса, "Хвиля"
eu-ukС тех пор, как Соединённое королевство присоединилось к Европейскому экономическому сообществу в 1973 году, после того, как Франция отозвало вето, наложенное Шарлем де Голлем на её членство, британские отношения с европейским интеграционным процессом были напряжёнными. Британцы с неохотой причисляют себя к европейцам из-за исторических и культурных причин.
Столетиями британская внешняя политика строилась на избежании постоянных европейских препятствий, но, что более важно, она стремилась предотвратить возникновение единой доминирующей континентальной силы – особенно, если этой силой пыталась стать Франция. Тем временем, британцы колонизировали значительную часть земного шара. Позднее, после заката их империи, они пытались поддерживать «особые отношения» с Соединёнными Штатами. Присоединение к Европейскому Союзу было не подтверждением надежд на европейскую интеграцию, а скорее неохотным признанием, что трансатлантическая стратегия выдохлась. Британское общественное мнение относительно ЕС было равнодушным, в лучшем случае.
В последующие годы, будучи исключённой из общей валютной и Шенгенской зоны (которая позволяет европейцам путешествовать через границы без паспортов), Великобритания дистанцировалась от важных инициатив ЕС. Тем не менее, премьер-министр Дэвид Камерон удивил всех, заветировав 9 декабря новое европейское соглашение (впервые с момента вступления Соединённого Королевства в Союз), оставляя остальные 26 государств-членов разбираться с увеличением фискальной интеграции между собой. Что ещё более неожиданно, что переговоры были прерваны из-за скрытых деталей финансовой регуляции.
Например, Камерон требовал провести «красную черту» через предложение применить к планируемой системе гарантирования вкладов процедуру голосования квалифицированным большинством (что означало бы, что ни одна страна не имела бы права вето). Камерон также возражал против требования, чтобы иностранные фирмы в Лондоне без бизнеса в других странах ЕС требовали наличия «единого паспорта», который позволял бы им действовать в любой стране ЕС, но также требовал бы соблюдения ими общеевропейских регуляторных норм.
Эти пункты не столь незначительны, но ими трудно объяснить озадаченным избирателям новую политику Британии в отношении Европы. Итак, почему же финансовые регуляторы стали своеобразным casus belli между Соединённым Королевством и его партнёрами?
Объяснение частично политическое. В Консервативной партии Камерона многие члены давно хотят повоевать с ЕС. Для них подходят любые предлоги, и Комиссар внутреннего рынка ЕС Мишель Бернье обеспечил их боеприпасами, настаивая (по мнению многих) на излишне ограничивающем регуляторном плане.
Когда в 2009 году шла торговля за портфели в комиссиях, бывшего премьер-министра Гордона Брауна предупреждали об опасности получения французами поста комиссара по внутреннему рынку. Но он выбрал вместо этого обеспечить место комиссара ЕС по внешней политике для своего однопартийца из Лейбористской партии, баронессы Эштон.
Когда Бернье был назначен, французский президент Николя Саркози описал это как «поражение англо-саксонского капитализма». И Бернье оправдал это, хоть и не тем образом, как от него ожидалось.
Но кроме политики существуют и другие значительные конфликты между Великобританией и её континентальными соседями. Бернье предпочитает директивы, которые закрепляют единые правила для всех членов ЕС – так называемые меры «максимальной гармонизации». До этого директивы ЕС стремились к внедрению минимальных стандартов, которые отдельные страны могли поддерживать по своему желанию.
Теперь ЕС может отменить инициативы, которые Великобритания считает важными для себя, например, новые правила для сети дочерних банков могут потребовать более значительного уставного капитала для них. Глава Банка Англии Мервин Кинг высказал обеспокоенность по этому поводу.
Британские официальные лица также глубоко обеспокоены мерами, которые обяжут клиринговые компании, совершающие свои сделки в основном в евро, быть сосредоточенными в зоне единой валюты. Британское правительство уже вызывает Европейский центральный банк в суд, чтобы оспорить новые правила ещё до наложения вето. В этом есть резон: возможно, предложения ЕЦБ несовместимы с принципами единого рынка.
Ключевым пунктом преткновения, всё же, является пан-европейский налог на финансовые транзакции, который Еврокомиссия предложила при совместной поддержке со стороны Саркози и немецкого канцлера Ангелы Меркель. С точки зрения Великобритании этот налог крайне непривлекателен. Около 60 или 70% его будет собираться в Лондоне, а ЕС будет тратить большую часть его для поддержания финансовой системы еврозоны.
У британцев эта идея вызывает чувство сродни тому, что будут чувствовать германцы, если предложить налог на ливерную колбасу, доходы от которого пойдут в центральный банк. Они также указывают, что если если этот налог не будет принят глобально, по всему земному шару, то финансовые компании быстро мигрируют из Лондона в Нью-Йорк.
Это лучший аргумент Камерона на финансовом фронте. НО он не представил его должным образом, поскольку налоговая политика в Европе пока подчиняется принципу единогласия. Другими словами, Британия может блокировать этот налог без особого протокола. Это придаёт весомости тому аргументу, что «вето» Камерона – скорее политический ход, предназначенный для укрепления его внутренней поддержки.
Это большая игра, в которой Великобритания стремится к выходу из ЕС. Конечно, текущее status quo нестабильно, с 26 странами, движущимися к большей интеграции, когда 27-я остаётся в стороне.
Как отреагируют финансовые компании? Они будут довольны, что Лондон остаётся их коллективным основанием, несмотря на то, что регуляторные требования Камерона не были приняты? Или просто будут контактировать с агентствами недвижимости, чтобы подыскивать офисы в Париже или Франкфурте?
Игра – Лондон против еврозоны – только началась. Это будет увлекательное зрелище в ближайшие месяцы и годы.
Автор - бывший председатель британской финансовой полиции, заместитель управляющего Банка Англии, директор Лондонской школы экономики, профессор Sciences Po в Париже.
Источник: hvylya.org
Автор: Говард Дэвис, перевод Александра Роджерса, "Хвиля"
eu-ukС тех пор, как Соединённое королевство присоединилось к Европейскому экономическому сообществу в 1973 году, после того, как Франция отозвало вето, наложенное Шарлем де Голлем на её членство, британские отношения с европейским интеграционным процессом были напряжёнными. Британцы с неохотой причисляют себя к европейцам из-за исторических и культурных причин.
Столетиями британская внешняя политика строилась на избежании постоянных европейских препятствий, но, что более важно, она стремилась предотвратить возникновение единой доминирующей континентальной силы – особенно, если этой силой пыталась стать Франция. Тем временем, британцы колонизировали значительную часть земного шара. Позднее, после заката их империи, они пытались поддерживать «особые отношения» с Соединёнными Штатами. Присоединение к Европейскому Союзу было не подтверждением надежд на европейскую интеграцию, а скорее неохотным признанием, что трансатлантическая стратегия выдохлась. Британское общественное мнение относительно ЕС было равнодушным, в лучшем случае.
В последующие годы, будучи исключённой из общей валютной и Шенгенской зоны (которая позволяет европейцам путешествовать через границы без паспортов), Великобритания дистанцировалась от важных инициатив ЕС. Тем не менее, премьер-министр Дэвид Камерон удивил всех, заветировав 9 декабря новое европейское соглашение (впервые с момента вступления Соединённого Королевства в Союз), оставляя остальные 26 государств-членов разбираться с увеличением фискальной интеграции между собой. Что ещё более неожиданно, что переговоры были прерваны из-за скрытых деталей финансовой регуляции.
Например, Камерон требовал провести «красную черту» через предложение применить к планируемой системе гарантирования вкладов процедуру голосования квалифицированным большинством (что означало бы, что ни одна страна не имела бы права вето). Камерон также возражал против требования, чтобы иностранные фирмы в Лондоне без бизнеса в других странах ЕС требовали наличия «единого паспорта», который позволял бы им действовать в любой стране ЕС, но также требовал бы соблюдения ими общеевропейских регуляторных норм.
Эти пункты не столь незначительны, но ими трудно объяснить озадаченным избирателям новую политику Британии в отношении Европы. Итак, почему же финансовые регуляторы стали своеобразным casus belli между Соединённым Королевством и его партнёрами?
Объяснение частично политическое. В Консервативной партии Камерона многие члены давно хотят повоевать с ЕС. Для них подходят любые предлоги, и Комиссар внутреннего рынка ЕС Мишель Бернье обеспечил их боеприпасами, настаивая (по мнению многих) на излишне ограничивающем регуляторном плане.
Когда в 2009 году шла торговля за портфели в комиссиях, бывшего премьер-министра Гордона Брауна предупреждали об опасности получения французами поста комиссара по внутреннему рынку. Но он выбрал вместо этого обеспечить место комиссара ЕС по внешней политике для своего однопартийца из Лейбористской партии, баронессы Эштон.
Когда Бернье был назначен, французский президент Николя Саркози описал это как «поражение англо-саксонского капитализма». И Бернье оправдал это, хоть и не тем образом, как от него ожидалось.
Но кроме политики существуют и другие значительные конфликты между Великобританией и её континентальными соседями. Бернье предпочитает директивы, которые закрепляют единые правила для всех членов ЕС – так называемые меры «максимальной гармонизации». До этого директивы ЕС стремились к внедрению минимальных стандартов, которые отдельные страны могли поддерживать по своему желанию.
Теперь ЕС может отменить инициативы, которые Великобритания считает важными для себя, например, новые правила для сети дочерних банков могут потребовать более значительного уставного капитала для них. Глава Банка Англии Мервин Кинг высказал обеспокоенность по этому поводу.
Британские официальные лица также глубоко обеспокоены мерами, которые обяжут клиринговые компании, совершающие свои сделки в основном в евро, быть сосредоточенными в зоне единой валюты. Британское правительство уже вызывает Европейский центральный банк в суд, чтобы оспорить новые правила ещё до наложения вето. В этом есть резон: возможно, предложения ЕЦБ несовместимы с принципами единого рынка.
Ключевым пунктом преткновения, всё же, является пан-европейский налог на финансовые транзакции, который Еврокомиссия предложила при совместной поддержке со стороны Саркози и немецкого канцлера Ангелы Меркель. С точки зрения Великобритании этот налог крайне непривлекателен. Около 60 или 70% его будет собираться в Лондоне, а ЕС будет тратить большую часть его для поддержания финансовой системы еврозоны.
У британцев эта идея вызывает чувство сродни тому, что будут чувствовать германцы, если предложить налог на ливерную колбасу, доходы от которого пойдут в центральный банк. Они также указывают, что если если этот налог не будет принят глобально, по всему земному шару, то финансовые компании быстро мигрируют из Лондона в Нью-Йорк.
Это лучший аргумент Камерона на финансовом фронте. НО он не представил его должным образом, поскольку налоговая политика в Европе пока подчиняется принципу единогласия. Другими словами, Британия может блокировать этот налог без особого протокола. Это придаёт весомости тому аргументу, что «вето» Камерона – скорее политический ход, предназначенный для укрепления его внутренней поддержки.
Это большая игра, в которой Великобритания стремится к выходу из ЕС. Конечно, текущее status quo нестабильно, с 26 странами, движущимися к большей интеграции, когда 27-я остаётся в стороне.
Как отреагируют финансовые компании? Они будут довольны, что Лондон остаётся их коллективным основанием, несмотря на то, что регуляторные требования Камерона не были приняты? Или просто будут контактировать с агентствами недвижимости, чтобы подыскивать офисы в Париже или Франкфурте?
Игра – Лондон против еврозоны – только началась. Это будет увлекательное зрелище в ближайшие месяцы и годы.
Автор - бывший председатель британской финансовой полиции, заместитель управляющего Банка Англии, директор Лондонской школы экономики, профессор Sciences Po в Париже.
Источник: hvylya.org
воскресенье, 6 ноября 2011 г.
Постскриптум [8.10.2011] Алексей Пушков
Аналитическая программа «Постскриптум» на канале ТВЦ (эфир от 8 октября 2011 года)
Автор и ведущий: Алексей Пушков
В программе:
• Новый Союз не станет Советским: каким Владимир Путин видит будущее евразийского пространства.
• Кто хочет захватить Уолл-стрит: американцы против корпоративных зомби.
• Бич для граждан России: управляющие компании – бизнес или грабёж?
• Преступление без наказания: можно ли откупиться от убийства?
• Фиаско США в Совете Безопасности: как Россия и Китай не пропустили резолюцию против Сирии.
• Смерть Стива Джобса: почему с ним прощалось всё человечество.
• «Вторжение»: чего нам ждать от инопланетян, если они всё же прилетят.
Источник материала: tvc.ru
Автор и ведущий: Алексей Пушков
В программе:
• Новый Союз не станет Советским: каким Владимир Путин видит будущее евразийского пространства.
• Кто хочет захватить Уолл-стрит: американцы против корпоративных зомби.
• Бич для граждан России: управляющие компании – бизнес или грабёж?
• Преступление без наказания: можно ли откупиться от убийства?
• Фиаско США в Совете Безопасности: как Россия и Китай не пропустили резолюцию против Сирии.
• Смерть Стива Джобса: почему с ним прощалось всё человечество.
• «Вторжение»: чего нам ждать от инопланетян, если они всё же прилетят.
Источник материала: tvc.ru
вторник, 25 октября 2011 г.
Бернанке: Великую депрессию вызвала ФРС
Бернанке: Великую депрессию вызвала ФРС
Источник перевод molten
Несмотря на множество теорий, которых придерживаются многие видные экономисты, это была никто иная, как Федеральная резервная система США, вызвавашя Великую депрессию, которая привела к ужасным страданиям и лишениям. По крайней мере об этом вполне чётко заявил председатель ФРС Бен Бернанке.
Мировой экономический спад под названием Великая Депрессия, которая продолжалась с 1929 примерно до 1939 годов, была самой долгой и худшей депрессией, когда-либо переживаемой индустриальным западным миром. Хотя началась она в США, драматические последствия её, резкое снижение объёмов производства, тяжёлая безработица и острая дефляция серьёзно сказались практически на каждой стране мира. Согласно энциклопедии Британника, «Великая депрессия занимает всего лишь второе место после Гражданской войны, как самый серьёзный кризис в американской истории».
Что именно вызвало это экономическое цунами, которое обрушилось на США и большинство стран мира?
В «Монетарной истории США» Милтон Фридман с Анной Шварц положил мега-катастрофу Великой депрессии прямо к ногам Федерального резерва.
Вот как Фридман суммировал своё видение ФРС и Великой депрессии в своём интервью PBS 1 октября 2000 года:
PBS: Вы написали, что причиной Великой Депресии были ошибки правительства. Как вы сейчас считаете, что было действительной тому причиной?
Фридман: Ну, нужно делать различия между рецессией 1929 года на ранних стадиях, и преобразования этой рецессии в крупную катастрофу.
Рецессия была обычным бизнес-циклом. За сотни лет случалось много рецессий, но причиной преобразования той рецессии в большую депрессию была неправильная денежно-кредитная политика.
Федеральная резервная система была создана, чтобы предотвратить то, что всё равно произошло. Она была создана, чтобы избежать ситуации, в которой вы должны были бы закрывать банки, которые находились в кризисе. И тем не менее уже при ФРС случился худший банковский кризис в истории США. Я не могу вспомнить никакого другого более яркого примера, когда действия правительства, предназначенные для улучшения чего-либо, приводили к прямо противоположному результату.
И случилось так, что из-за политики, проводимой ФРС, количество денежной массы сократилось на треть. На каждые 100 долларов бумажных денег, в депозитах, наличными, и в валюте, которые существовали в 1929 году, к 1933 году осталось лишь 65-66 долларов. И этот выдающийся коллапс, при котором около трети банков потерпели окончательный крах, когда испарились сбережения миллионов людей, это сокращение было совершенно излишним.
Всё это время у ФРС было понимание, и была власть, чтобы это остановить. И в то время многие уговаривали это сделать. Поэтому на мой взгляд ясна ошибка политики, которая привела к Великой депрессии.
Хотя многие экономисты на протяжении десятилетий указывают то на одну, то на другую причину, вызвавшую Великую депрессию, даже нынешний председатель ФРС Бернанке согласился с оценкой Фридмана в том, что это ФРС вызвала Великую депрессию.
На конференции 8 ноября 2002 года в честь празднования 90-летнего юбилея Фридмана, тогда ещё губернатор Феда Бернанке давал речь в Чикагском университете. Вот часть того, что Бернанке, человек, который сейчас управляет Федом, и таким образом является одним из самых могущественных людей на земле, сказал в тот день:
Я не могу представить себе большей чести, чем быть приглашённым говорить речь по случаю 90-летнего дня рождения Милтона Фридмана. Среди учёных экономистов Фридману нет равных.
…
Сегодня я хотел бы отдать честь Милтону Фридману, рассказав об одном из его важнейших вкладов в экономику, в тесном сотрудничестве с выдающимся соавтором, Анной Шварц. Это достижение ни что иное, как обоснование того, что стало ведущим и наиболее убедительным объяснением самой худшей экономической катастрофы в истории Америки – начала Великой депрессии, или, как назвали её Фридман и Шварц – Великого сокращения 1929-1933 годов.
… Как все здесь знают, в своей «Монетарной истории» Фридман и Шварц сделали вывод о том, что экономический крах 1929-1933 годов был продуктом неправильной монетарной политики. Эта противоречивая точка зрения стала мудростью, когда они написали, «сокращения в действительности явилось трагическим свидетельством важности денежных сил».
После описания того как Фридман и Шварц обосновали последовательное сокращение денежной массы Федом, и последующим отказом от золотого стандарта многими странами, чтобы остановить разрушительное сокращение денежной массы – Бернанке добавил:
До создания ФРС, как пишут Фридман и Шварц, банковскую панику обычно гасили сами банки – например через городские консорциумы частных банков, называвшихся счётными палатами. Если в одном или более банке начиналась паника, счётная палата могла объявить приостановку платежей, а это значило, что депозиты временно нельзя было обналичивать.
Крупные и могучие банки тогда взяли на себя инициативу решать, во-первых, какие банки под ударом могут выполнять свои финансовые обязательства, во-вторых, кредитование наличными тех банков, которым необходимо удовлетворить требования о снятии сбережений со счетов. Хотя приостановление платежей в течение нескольких недель и не было удовлетворительным решением, потому как являлось значительным затруднением для общественности, тем не менее эта мера обычно предотвращала разрастание паники. Предотвращение паники являлось стимулом также и для больших банков, потому как они понимали, что хотя и являются большими, тем не менее бесконтрольно распространяющая паника могла в итоге затронуть и их.
Созданная ФРС в 1913 году система управления в значительной степени улучшила контроль над банковскими паниками. Однако как заметили Фридман и Шварц, в 1930-ых ФРС этого не делала. Проблема в ФРС была в значительной степени доктринальной: чиновники ФРС, казалось, подписывались под позорным «ликвидаторским» тезисом министра финансов Эндрю Меллона, который гласил, что зачистка от «слабых» банков была суровой, но необходимой предпосылкой для восстановления банковской системы. Кроме того, большинство проблемных банков были небольшими (в отличие от тех, которые мы сейчас называем банки-денежные центры) и не являлись членами Федеральной резервной системы. Таким образом Фед не видел особой необходимости останавливать панику. В то же время крупные банки, которым приходилось вмешиваться (в банковские паники) до основания ФРС, теперь считали, что забота об их меньших собратьях более не является их ответственностью. Действительно, так как крупные банки были уверены, что ФРС при необходимости их защитит, то прополка их мелких конкурентов с точки зрения больших банков являлась благом.
Короче говоря, согласно Фридману, и Шварц, из-за институциональных изменений и ошибочной доктрины, банковские паники во время Великого Сокращения были гораздо более серьёзны, и распространялись более широко, чем это обычно происходило во время спадов.
Позвольте мне закончить свое выступление, злоупотребив своим статусом официального представителя ФРС. Я хотел бы сказать о том, что касается Великой депрессии. Вы правы, мы это сделали. Но благодаря вам мы не сделаем этого снова.
Сегодня весь западный финансовый мир затаивает дыхание каждый раз, когда говорит председатель ФРС – настолько влиятельными являются решения центробанка для рынков, ставок и экономики в целом. Однако ФРС, якобы созданный для сглаживания экономических циклов и предотвращения разрушительных экономических спадов, на самом деле всё делает наоборот.
перевод статьи:
Источник перевод molten
Несмотря на множество теорий, которых придерживаются многие видные экономисты, это была никто иная, как Федеральная резервная система США, вызвавашя Великую депрессию, которая привела к ужасным страданиям и лишениям. По крайней мере об этом вполне чётко заявил председатель ФРС Бен Бернанке.
Мировой экономический спад под названием Великая Депрессия, которая продолжалась с 1929 примерно до 1939 годов, была самой долгой и худшей депрессией, когда-либо переживаемой индустриальным западным миром. Хотя началась она в США, драматические последствия её, резкое снижение объёмов производства, тяжёлая безработица и острая дефляция серьёзно сказались практически на каждой стране мира. Согласно энциклопедии Британника, «Великая депрессия занимает всего лишь второе место после Гражданской войны, как самый серьёзный кризис в американской истории».
Что именно вызвало это экономическое цунами, которое обрушилось на США и большинство стран мира?
В «Монетарной истории США» Милтон Фридман с Анной Шварц положил мега-катастрофу Великой депрессии прямо к ногам Федерального резерва.
Вот как Фридман суммировал своё видение ФРС и Великой депрессии в своём интервью PBS 1 октября 2000 года:
PBS: Вы написали, что причиной Великой Депресии были ошибки правительства. Как вы сейчас считаете, что было действительной тому причиной?
Фридман: Ну, нужно делать различия между рецессией 1929 года на ранних стадиях, и преобразования этой рецессии в крупную катастрофу.
Рецессия была обычным бизнес-циклом. За сотни лет случалось много рецессий, но причиной преобразования той рецессии в большую депрессию была неправильная денежно-кредитная политика.
Федеральная резервная система была создана, чтобы предотвратить то, что всё равно произошло. Она была создана, чтобы избежать ситуации, в которой вы должны были бы закрывать банки, которые находились в кризисе. И тем не менее уже при ФРС случился худший банковский кризис в истории США. Я не могу вспомнить никакого другого более яркого примера, когда действия правительства, предназначенные для улучшения чего-либо, приводили к прямо противоположному результату.
И случилось так, что из-за политики, проводимой ФРС, количество денежной массы сократилось на треть. На каждые 100 долларов бумажных денег, в депозитах, наличными, и в валюте, которые существовали в 1929 году, к 1933 году осталось лишь 65-66 долларов. И этот выдающийся коллапс, при котором около трети банков потерпели окончательный крах, когда испарились сбережения миллионов людей, это сокращение было совершенно излишним.
Всё это время у ФРС было понимание, и была власть, чтобы это остановить. И в то время многие уговаривали это сделать. Поэтому на мой взгляд ясна ошибка политики, которая привела к Великой депрессии.
Хотя многие экономисты на протяжении десятилетий указывают то на одну, то на другую причину, вызвавшую Великую депрессию, даже нынешний председатель ФРС Бернанке согласился с оценкой Фридмана в том, что это ФРС вызвала Великую депрессию.
На конференции 8 ноября 2002 года в честь празднования 90-летнего юбилея Фридмана, тогда ещё губернатор Феда Бернанке давал речь в Чикагском университете. Вот часть того, что Бернанке, человек, который сейчас управляет Федом, и таким образом является одним из самых могущественных людей на земле, сказал в тот день:
Я не могу представить себе большей чести, чем быть приглашённым говорить речь по случаю 90-летнего дня рождения Милтона Фридмана. Среди учёных экономистов Фридману нет равных.
…
Сегодня я хотел бы отдать честь Милтону Фридману, рассказав об одном из его важнейших вкладов в экономику, в тесном сотрудничестве с выдающимся соавтором, Анной Шварц. Это достижение ни что иное, как обоснование того, что стало ведущим и наиболее убедительным объяснением самой худшей экономической катастрофы в истории Америки – начала Великой депрессии, или, как назвали её Фридман и Шварц – Великого сокращения 1929-1933 годов.
… Как все здесь знают, в своей «Монетарной истории» Фридман и Шварц сделали вывод о том, что экономический крах 1929-1933 годов был продуктом неправильной монетарной политики. Эта противоречивая точка зрения стала мудростью, когда они написали, «сокращения в действительности явилось трагическим свидетельством важности денежных сил».
После описания того как Фридман и Шварц обосновали последовательное сокращение денежной массы Федом, и последующим отказом от золотого стандарта многими странами, чтобы остановить разрушительное сокращение денежной массы – Бернанке добавил:
До создания ФРС, как пишут Фридман и Шварц, банковскую панику обычно гасили сами банки – например через городские консорциумы частных банков, называвшихся счётными палатами. Если в одном или более банке начиналась паника, счётная палата могла объявить приостановку платежей, а это значило, что депозиты временно нельзя было обналичивать.
Крупные и могучие банки тогда взяли на себя инициативу решать, во-первых, какие банки под ударом могут выполнять свои финансовые обязательства, во-вторых, кредитование наличными тех банков, которым необходимо удовлетворить требования о снятии сбережений со счетов. Хотя приостановление платежей в течение нескольких недель и не было удовлетворительным решением, потому как являлось значительным затруднением для общественности, тем не менее эта мера обычно предотвращала разрастание паники. Предотвращение паники являлось стимулом также и для больших банков, потому как они понимали, что хотя и являются большими, тем не менее бесконтрольно распространяющая паника могла в итоге затронуть и их.
Созданная ФРС в 1913 году система управления в значительной степени улучшила контроль над банковскими паниками. Однако как заметили Фридман и Шварц, в 1930-ых ФРС этого не делала. Проблема в ФРС была в значительной степени доктринальной: чиновники ФРС, казалось, подписывались под позорным «ликвидаторским» тезисом министра финансов Эндрю Меллона, который гласил, что зачистка от «слабых» банков была суровой, но необходимой предпосылкой для восстановления банковской системы. Кроме того, большинство проблемных банков были небольшими (в отличие от тех, которые мы сейчас называем банки-денежные центры) и не являлись членами Федеральной резервной системы. Таким образом Фед не видел особой необходимости останавливать панику. В то же время крупные банки, которым приходилось вмешиваться (в банковские паники) до основания ФРС, теперь считали, что забота об их меньших собратьях более не является их ответственностью. Действительно, так как крупные банки были уверены, что ФРС при необходимости их защитит, то прополка их мелких конкурентов с точки зрения больших банков являлась благом.
Короче говоря, согласно Фридману, и Шварц, из-за институциональных изменений и ошибочной доктрины, банковские паники во время Великого Сокращения были гораздо более серьёзны, и распространялись более широко, чем это обычно происходило во время спадов.
Позвольте мне закончить свое выступление, злоупотребив своим статусом официального представителя ФРС. Я хотел бы сказать о том, что касается Великой депрессии. Вы правы, мы это сделали. Но благодаря вам мы не сделаем этого снова.
Сегодня весь западный финансовый мир затаивает дыхание каждый раз, когда говорит председатель ФРС – настолько влиятельными являются решения центробанка для рынков, ставок и экономики в целом. Однако ФРС, якобы созданный для сглаживания экономических циклов и предотвращения разрушительных экономических спадов, на самом деле всё делает наоборот.
перевод статьи:
К концу года США скорее всего снова переживут понижение кредитного рейтинга
К концу года США скорее всего снова переживут понижение кредитного рейтинга
Источник перевод для – molten
23.10.2011
По прогнозам Bank of America Merrill Lynch, США к концу года, скорее всего, потеряют свой кредитный рейтинг статуса ААА из-за опасений относительно дефицита бюджета.
В опубликованной в пятницу аналитической записке банк говорит, что триггером к понижению, вероятно, послужит неспособность Конгресса придти к соглашению относительно надёжного долгосрочного плана по сокращению дефицита США.
Само понижение, от Moody’s или от Fitch, будет вторым после понижения рейтинга агентством Standard & Poor’s в августе на опасениях относительно бюджетного дефицита и растущего долгового бремени. Второе понижение станет добавочным ударом для вялой экономики.
«Кредитные рейтинговые агентства твёрдо убеждены, что возможно дальнейшее понижение рейтинга, если Конгресс не представит надёжный долгосрочный план» по сокращению дефицита, пишет в докладе экономист Merrill Итен Харрис.
«Таким образом, мы ожидаем, по крайней мере, ещё одно понижение рейтинга в конце ноября-начале декабря, после неудачи Суперкомитета», добавляет он.
Двухпартийный конгрессиональный комитет (известный как «Суперкомитет», и который был сформирован для того, чтобы решить проблему дефицита), требует решить образовавшийся между республиканцами и демократами тупик, и достичь к 23 ноября договора по сокращению американского дефицита как минимум на 1.2 триллиона долларов.
Если большинство из 12 членов комитета не смогут придти к соглашению, начиная с 2013 года сработает автоматическое сокращение расходов на 1.2 триллиона.
Это автоматическое сокращение, которое коснётся в основном дискретных расходов, ляжет дополнительным грузом на хрупкую американскую экономику. В том же докладе банк сократил для США свои прогнозы роста на 2012-2013 годы до 1.8 и 1.4 процентов соответственно.
Надо отметить, что аналитик Moody’s Стивен Гесс не исключил возможности досрочного решения по кредитному рейтингу, если США свалится в рецессию. Пока же экономические показатели «не являются сверхоптимистичными, но и не катастрофическими», сказал он.
перевод статьи:
Источник перевод для – molten
23.10.2011
По прогнозам Bank of America Merrill Lynch, США к концу года, скорее всего, потеряют свой кредитный рейтинг статуса ААА из-за опасений относительно дефицита бюджета.
В опубликованной в пятницу аналитической записке банк говорит, что триггером к понижению, вероятно, послужит неспособность Конгресса придти к соглашению относительно надёжного долгосрочного плана по сокращению дефицита США.
Само понижение, от Moody’s или от Fitch, будет вторым после понижения рейтинга агентством Standard & Poor’s в августе на опасениях относительно бюджетного дефицита и растущего долгового бремени. Второе понижение станет добавочным ударом для вялой экономики.
«Кредитные рейтинговые агентства твёрдо убеждены, что возможно дальнейшее понижение рейтинга, если Конгресс не представит надёжный долгосрочный план» по сокращению дефицита, пишет в докладе экономист Merrill Итен Харрис.
«Таким образом, мы ожидаем, по крайней мере, ещё одно понижение рейтинга в конце ноября-начале декабря, после неудачи Суперкомитета», добавляет он.
Двухпартийный конгрессиональный комитет (известный как «Суперкомитет», и который был сформирован для того, чтобы решить проблему дефицита), требует решить образовавшийся между республиканцами и демократами тупик, и достичь к 23 ноября договора по сокращению американского дефицита как минимум на 1.2 триллиона долларов.
Если большинство из 12 членов комитета не смогут придти к соглашению, начиная с 2013 года сработает автоматическое сокращение расходов на 1.2 триллиона.
Это автоматическое сокращение, которое коснётся в основном дискретных расходов, ляжет дополнительным грузом на хрупкую американскую экономику. В том же докладе банк сократил для США свои прогнозы роста на 2012-2013 годы до 1.8 и 1.4 процентов соответственно.
Надо отметить, что аналитик Moody’s Стивен Гесс не исключил возможности досрочного решения по кредитному рейтингу, если США свалится в рецессию. Пока же экономические показатели «не являются сверхоптимистичными, но и не катастрофическими», сказал он.
перевод статьи:
Конец долларового стандарта
Конец долларового стандарта
Источник перевод для mixednews – plagioclase
6.10.2011
«Это – китайский мир. А мы – просто его обитатели», – объявил «Fortune» (журнал о событиях в сфере мирового бизнеса; прим. – mixednews) в октябре 2009. Прилагаемая статья описывала рекогносцировочную поездку представителей Китайской национальной морской нефтяной корпорации (CNOOC) в Африку. Нигерия возобновляла выдачу лицензий на разработку своих нефтяных месторождений и CNOOC стремилась потеснить таких традиционных игроков как «Exxon Mobil» и «Royal Dutch Shell». «Пекинская компания хочет контролировать не менее одной шестой части от африканского национального производства», – говорилось в статье, – «И похоже, что CNOOC настроена серьёзно». Внезапное появление Китая обеспокоило существующих лицензиатов, и обрадовало нигерийцев. «Мы одобряем подобную конкуренцию», – заявил представитель правительства.
Часть журнала «Fortune» посвящалась захвату других видов собственности со стороны китайцев. Только в предыдущем месяце «Китайская инвестиционная корпорация» – CIC(центральный правительственный фонд благосостояния), потратила миллиард долларов на миноритарный пакет в Казахстанской нефтегазовой компании. В то же самое время CIC выкупила за $850 миллионов часть Гонконгской торговой фирмы. «Китайский банк развития» предоставил Бразилии кредит на $10 миллиардов, чтобы подписать соглашение о разведке южноамериканского шельфа. «В течение этого десятилетия», – с придыханием подсчитывает корреспондент «Fortune», – «Китай потратил приблизительно $115 миллиардов на зарубежные инвестиции. В данный момент страна, сидящая на огромной куче валютных резервов (которая составляет $2,1 триллиона и продолжает увеличиваться), стремится найти какой-то (какой угодно!) объект для инвестиций помимо долгов Казначейства США».
Девятнадцатый век был эрой золотого стандарта, двадцатый – долларового стандарта. Каким будет двадцать первый – можно только гадать. Но некоторые предположения являются более вероятными, чем другие. У доллара был хороший послужной список. Он обогатил Америку, спас демократию, победил коммунизм. И пострадал от своего собственного успеха. Максимально приблизившись к статусу международной валюты, доллар связал воедино экономику планеты сильнее, чем какая-либо из ранее существовавших валют. При этом доллар наводнил мир невиданным доселе количеством преуспевающих людей, одновременно умалив финансовые успехи американских сталеваров, мексиканских фермеров и итальянских сапожников, обнаруживших, что не могут выдерживать конкуренцию на мировом рынке.
И это увеличило меру неустойчивости, которой всегда подвержены динамичные рынки. Финансовая паника начала девятнадцатого века в Америке была локальным явлением, затронувшим скромное количество фирм и сравнительно небольшую группу людей. Паника конца девятнадцатого века имела национальный масштаб с трансатлантическими метастазами благодаря золотому стандарту, но лишь слегка затронула остальную часть мира. В современную эру – эру доллара – мир не мог остаться безучастным. Паника 1929 спровоцировала глобальный кризис 1930-ых. Не случайно мировые лидеры, собравшись в Лондоне в 1933, слушали Франклина Рузвельта, объявлявшего судьбоносную для них стоимость доллара. Ричард Никсон, закрывший золотое окно в 1971, потряс финансовые рынки от Лондона до Токио и от Буэнос-Айреса до Бомбея. Пузырь интернет-компаний в конце 1990-ых взорвался «Силиконовой долиной», задув огни в Бенгалуру и Мумбаи (новое имя Бомбея), Шанхае и Тайбэе, Сеуле и Сиднее.
А потом всё стало по-настоящему плохо. Первые годы нового столетия ознаменовались рисками таких неслыханных масштабов, какие сложно вообразить. Уолл-стрит активно использовала заёмные средства на рынке недвижимого имущества, корпоративных ценных бумах, деривативов и сотни других финансовых инструментов, что приносило либо головокружительные доходы, либо суровые потери – в зависимости от экономической ситуации. Иностранные фирмы, крупные и небольшие, присоединились к процессу. Крошечная Исландии была банковским центром с наибольшим в мире доходом на душу населения, пока рухнувшие финансовые рынки не заставили её согнуться под бременем долгов, семикратно превышающих объёмы полного годового производства. Город-государство Персидского залива – Дубай развернул строительную программу, способную заставить египетских фараонов перевернуться в гробницах от зависти, однако, получив счёт, правительство сообщило, что, возможно, не сможет выполнить свои обязательства по кредитам на сумму $60 миллиардов. Новость о падении индекса Доу-Джонса на 200 пунктов облетела полмира. Азиатские рынки просели ещё больше.
Глобальные связи усилили эффекты экономического казино в Америке, разъедая социальное благополучие, на котором был основан внутренний успех доллара. Обычные американцы редко завидовали благосостоянию элит, частично от того, что полагали, будто большие капиталы зарабатываются честно и частично от того, что надеялись на будущую финансовую успешность собственных детей. Но благополучие пошатнулось, когда руководители корпораций, получая десятки миллионов долларов в год, задерживали зарплату работникам, и почти рухнуло, когда те же самые работники обнаружили, что уплачиваемые ими налоги тратятся на устранение ошибок руководителей, зачастую позволяя им и дальше получать вознаграждение не по заслугам.
Гнев выплеснулся на ФРС – учреждение, которое сделало больше чем кто-либо другой, для того чтобы доллар доминировал. «Бен Бернанке не понимает, как ему везёт», – говорит финансовый обозреватель – Джеймс Грант, – «Одно дело – упрёки со стороны Берни Сандерса (сенатора-популиста из Вермонта). Петля виселицы – совсем другое». Грант поясняет, что «Закон о чеканке монет» от 1792 года предусматривает смертную казнь для любого должностного лица, которое мошенническим путём понижает ценность доллара. Сандерс и другие обвинили Бернанке в том, что он понизил ценность доллара, позволив экономике казино выйти из-под контроля. «Много лет я питал глубокое уважение к Федеральной Резервной Системе», – сказал Ричард Шелби – высокопоставленный республиканец из комиссии Сената по банковскому делу, – «Боюсь, однако, что наше доверие и уверенность были неуместны». Бернанке был вызван в Конгресс, чтобы вымаливать прощение. «Было допущено много ошибок», – признал руководитель ФРС, – «Я не ожидал кризиса таких масштабов и глубины. Нам нужно было больше капитала, больше ликвидных средств. Нам нужно было больше средств контроля над управлением рисками».
Раскаяние Бернанке позволило ему сохранить работу. Он был назначен на второй срок в качестве руководителя ФРС. Но ничего не было сделано, чтобы ослабить давление на доллар. Перед Америкой встала проблема: сокращение дефицита в ближайшей перспективе требует повышения налогов, но повышение налогов может воспрепятствовать восстановлению экономики и увеличить дефицит бюджета в долгосрочной перспективе. «На данный момент осторожничать с долгами было бы чрезвычайно глупо», – отметил экономист – Пол Крагмен.
Проблема казалась тяжёлой. Джеймс Грант объявил «Реквием по доллару» в «Wall Street Journal». «Доллар держится на вере», – сказал Грант, – «Он не поддержан ничем, кроме Конгресса. И сейчас мир обоснованно теряет веру. Все хорошие времена доллара прошли. Доллар – прославленный старый бренд, всё больше напоминающий ‘General Motors’».
Кончина доллара, стань она реальностью, создала бы проблемы не только для Америки, но и для всего мира. Большая часть планеты зависима от доллара, и его замена была бы трудной и болезненной. Все альтернативные валюты не лишены изъянов. Евро используется всё более широко, но ещё не достигло масштабов распространения вездесущего доллара, а усилия по спасению греческого правительства выявили глубокие противоречия внутри европейской зоны. Валюта Китая – юань даже не торгуется на мировых рынках. Некогда могущественная Японская иена всё ещё испытывает колебания спустя два десятилетия после обморока Токио. Кроме того, большая часть мира инвестировала свои средства в доллар и затраты при переходе на другую валюту станут весьма значительными.
Но альтернатива доллару не обязательно должна быть единой валютой. Когда Гао Хучен и другие говорили о второй Бреттон-Вудской конференции, они обсуждали замену доллара валютной корзиной. Никакой из валют не требуется быть столь же сильной, каким когда-то был доллар. Вместе они смогут сделать то, чего доллар никогда не мог. У валютной корзины существуют свои проблемы, но поскольку время идет, и американский долг продолжает расти, противники доллара вероятнее всего сделают по-своему. Точно так же финансовые власти рассуждали об Америке в ходе первой Бреттон-Вудской конференции.
Постдолларовый мир выглядел бы не так, как привыкли американцы. Американская экономика не могла бы хоть частично не пострадать. Сила американской экономики сделала гегемонию доллара возможной, но гегемония доллара в свою очередь хранила и умножала силу экономики. Американцы могли бы девальвировать доллар и таким образом переложить затраты на внутреннюю реформу на остальную часть мира, как Франклин Рузвельт продемонстрировал в 1930-ых. Американцы могли бы добиться сбалансированной экономики, несмотря на проблемы с международными платежами, как доказал Линдон Джонсон в 1960-ых. Американцы могли экспортировать инфляцию, и защитится от повышения цены на нефть, как Ричард Никсон и его преемники сделали в 1970-ых. В постдолларовом мире такие изящные или силовые приёмы станет исполнять гораздо труднее. Американской экономике необходимо будет очень крепко стоять на своих ногах.
К 2010 снижение курса доллара уже ограничивало свободу действий Америки. Дебаты по поводу реформы здравоохранения в течение первого года Барака Обамы были посвящены возможным последствиям для бюджета в не меньшей мере, чем последствиям для пациентов и врачей. Стоимость войн в Ираке и Афганистане, перевалившая за триллион долларов в 2010, фактически исключила дополнительные факультативные войны, вне зависимости от наличия провокаций. Бен Бернанке и ФРС действовали с обязательной оглядкой на реакцию китайцев и других крупных кредиторов.
В постдолларовом мире американцы научились бы обходиться меньшим. Потребительский разгул в 1990-ых и в начале 2000-ых был обеспечен иностранными кредитами. Поскольку сейчас иностранные кредиторы диверсифицируют свои портфели, американцы будут вынуждены вновь ограничить себя в расходах. Коррекция угрожает быть жёсткой. Новоявленная потребность в экономии обуславливает рост безработицы в потребительском секторе – недавнем столпе американской экономики. Массовые увольнения при этом приобретут не временный, но структурный характер. Лишние продавцы, заполнители полок и рекламщики вынуждены будут переквалифицироваться на другую работу. В условиях вынужденной экономии цены на недвижимость вернутся на предкризисный уровень только через несколько лет или десятилетий. Строители сообщили, что «McMansion» – популярный дом в годы бума, сравнялся по стоимости со своей уменьшенной моделью.
Американцы должны будут предпринять коллективные меры, к которым они ранее не прибегали. За исключением держателей облигаций, которые сумеют в значительной степени избежать финансовых трудностей, американцам придётся пересчитать объёмы социального обеспечения и бесплатной медицинской помощи. Они должны будут работать дольше, и получать меньше пенсионных выплат. Пожилые должны будут получать меньше медицинского обслуживания, и платить за него больше. Может возникнуть политическая война поколений, если американцы вспомнят, что социальное обеспечение и бесплатная медицинская помощь подразумевают перераспределение средств от молодёжи к старикам.
С другой стороны, возможно, что доллар ещё не исчерпал себя. Действительно, проводя необходимые в свете снижения курса доллара изменения, американцы могли бы повысить шансы доллара остаться резервной валютой планеты. Трудно сказать, было ли бы это хорошо для Америки или планеты. Долларовая эра была временем глобального роста, но вместе с тем и глобальной уязвимости. Возможно, рост был возможен без уязвимости. Возможно, новое поколение финансовых лидеров придумает, как не дать буму стать депрессией. Возможно, новые умы смогут оградить честолюбие от гордыни.
Возможно.
перевод статьи:
Источник перевод для mixednews – plagioclase
6.10.2011
«Это – китайский мир. А мы – просто его обитатели», – объявил «Fortune» (журнал о событиях в сфере мирового бизнеса; прим. – mixednews) в октябре 2009. Прилагаемая статья описывала рекогносцировочную поездку представителей Китайской национальной морской нефтяной корпорации (CNOOC) в Африку. Нигерия возобновляла выдачу лицензий на разработку своих нефтяных месторождений и CNOOC стремилась потеснить таких традиционных игроков как «Exxon Mobil» и «Royal Dutch Shell». «Пекинская компания хочет контролировать не менее одной шестой части от африканского национального производства», – говорилось в статье, – «И похоже, что CNOOC настроена серьёзно». Внезапное появление Китая обеспокоило существующих лицензиатов, и обрадовало нигерийцев. «Мы одобряем подобную конкуренцию», – заявил представитель правительства.
Часть журнала «Fortune» посвящалась захвату других видов собственности со стороны китайцев. Только в предыдущем месяце «Китайская инвестиционная корпорация» – CIC(центральный правительственный фонд благосостояния), потратила миллиард долларов на миноритарный пакет в Казахстанской нефтегазовой компании. В то же самое время CIC выкупила за $850 миллионов часть Гонконгской торговой фирмы. «Китайский банк развития» предоставил Бразилии кредит на $10 миллиардов, чтобы подписать соглашение о разведке южноамериканского шельфа. «В течение этого десятилетия», – с придыханием подсчитывает корреспондент «Fortune», – «Китай потратил приблизительно $115 миллиардов на зарубежные инвестиции. В данный момент страна, сидящая на огромной куче валютных резервов (которая составляет $2,1 триллиона и продолжает увеличиваться), стремится найти какой-то (какой угодно!) объект для инвестиций помимо долгов Казначейства США».
Девятнадцатый век был эрой золотого стандарта, двадцатый – долларового стандарта. Каким будет двадцать первый – можно только гадать. Но некоторые предположения являются более вероятными, чем другие. У доллара был хороший послужной список. Он обогатил Америку, спас демократию, победил коммунизм. И пострадал от своего собственного успеха. Максимально приблизившись к статусу международной валюты, доллар связал воедино экономику планеты сильнее, чем какая-либо из ранее существовавших валют. При этом доллар наводнил мир невиданным доселе количеством преуспевающих людей, одновременно умалив финансовые успехи американских сталеваров, мексиканских фермеров и итальянских сапожников, обнаруживших, что не могут выдерживать конкуренцию на мировом рынке.
И это увеличило меру неустойчивости, которой всегда подвержены динамичные рынки. Финансовая паника начала девятнадцатого века в Америке была локальным явлением, затронувшим скромное количество фирм и сравнительно небольшую группу людей. Паника конца девятнадцатого века имела национальный масштаб с трансатлантическими метастазами благодаря золотому стандарту, но лишь слегка затронула остальную часть мира. В современную эру – эру доллара – мир не мог остаться безучастным. Паника 1929 спровоцировала глобальный кризис 1930-ых. Не случайно мировые лидеры, собравшись в Лондоне в 1933, слушали Франклина Рузвельта, объявлявшего судьбоносную для них стоимость доллара. Ричард Никсон, закрывший золотое окно в 1971, потряс финансовые рынки от Лондона до Токио и от Буэнос-Айреса до Бомбея. Пузырь интернет-компаний в конце 1990-ых взорвался «Силиконовой долиной», задув огни в Бенгалуру и Мумбаи (новое имя Бомбея), Шанхае и Тайбэе, Сеуле и Сиднее.
А потом всё стало по-настоящему плохо. Первые годы нового столетия ознаменовались рисками таких неслыханных масштабов, какие сложно вообразить. Уолл-стрит активно использовала заёмные средства на рынке недвижимого имущества, корпоративных ценных бумах, деривативов и сотни других финансовых инструментов, что приносило либо головокружительные доходы, либо суровые потери – в зависимости от экономической ситуации. Иностранные фирмы, крупные и небольшие, присоединились к процессу. Крошечная Исландии была банковским центром с наибольшим в мире доходом на душу населения, пока рухнувшие финансовые рынки не заставили её согнуться под бременем долгов, семикратно превышающих объёмы полного годового производства. Город-государство Персидского залива – Дубай развернул строительную программу, способную заставить египетских фараонов перевернуться в гробницах от зависти, однако, получив счёт, правительство сообщило, что, возможно, не сможет выполнить свои обязательства по кредитам на сумму $60 миллиардов. Новость о падении индекса Доу-Джонса на 200 пунктов облетела полмира. Азиатские рынки просели ещё больше.
Глобальные связи усилили эффекты экономического казино в Америке, разъедая социальное благополучие, на котором был основан внутренний успех доллара. Обычные американцы редко завидовали благосостоянию элит, частично от того, что полагали, будто большие капиталы зарабатываются честно и частично от того, что надеялись на будущую финансовую успешность собственных детей. Но благополучие пошатнулось, когда руководители корпораций, получая десятки миллионов долларов в год, задерживали зарплату работникам, и почти рухнуло, когда те же самые работники обнаружили, что уплачиваемые ими налоги тратятся на устранение ошибок руководителей, зачастую позволяя им и дальше получать вознаграждение не по заслугам.
Гнев выплеснулся на ФРС – учреждение, которое сделало больше чем кто-либо другой, для того чтобы доллар доминировал. «Бен Бернанке не понимает, как ему везёт», – говорит финансовый обозреватель – Джеймс Грант, – «Одно дело – упрёки со стороны Берни Сандерса (сенатора-популиста из Вермонта). Петля виселицы – совсем другое». Грант поясняет, что «Закон о чеканке монет» от 1792 года предусматривает смертную казнь для любого должностного лица, которое мошенническим путём понижает ценность доллара. Сандерс и другие обвинили Бернанке в том, что он понизил ценность доллара, позволив экономике казино выйти из-под контроля. «Много лет я питал глубокое уважение к Федеральной Резервной Системе», – сказал Ричард Шелби – высокопоставленный республиканец из комиссии Сената по банковскому делу, – «Боюсь, однако, что наше доверие и уверенность были неуместны». Бернанке был вызван в Конгресс, чтобы вымаливать прощение. «Было допущено много ошибок», – признал руководитель ФРС, – «Я не ожидал кризиса таких масштабов и глубины. Нам нужно было больше капитала, больше ликвидных средств. Нам нужно было больше средств контроля над управлением рисками».
Раскаяние Бернанке позволило ему сохранить работу. Он был назначен на второй срок в качестве руководителя ФРС. Но ничего не было сделано, чтобы ослабить давление на доллар. Перед Америкой встала проблема: сокращение дефицита в ближайшей перспективе требует повышения налогов, но повышение налогов может воспрепятствовать восстановлению экономики и увеличить дефицит бюджета в долгосрочной перспективе. «На данный момент осторожничать с долгами было бы чрезвычайно глупо», – отметил экономист – Пол Крагмен.
Проблема казалась тяжёлой. Джеймс Грант объявил «Реквием по доллару» в «Wall Street Journal». «Доллар держится на вере», – сказал Грант, – «Он не поддержан ничем, кроме Конгресса. И сейчас мир обоснованно теряет веру. Все хорошие времена доллара прошли. Доллар – прославленный старый бренд, всё больше напоминающий ‘General Motors’».
Кончина доллара, стань она реальностью, создала бы проблемы не только для Америки, но и для всего мира. Большая часть планеты зависима от доллара, и его замена была бы трудной и болезненной. Все альтернативные валюты не лишены изъянов. Евро используется всё более широко, но ещё не достигло масштабов распространения вездесущего доллара, а усилия по спасению греческого правительства выявили глубокие противоречия внутри европейской зоны. Валюта Китая – юань даже не торгуется на мировых рынках. Некогда могущественная Японская иена всё ещё испытывает колебания спустя два десятилетия после обморока Токио. Кроме того, большая часть мира инвестировала свои средства в доллар и затраты при переходе на другую валюту станут весьма значительными.
Но альтернатива доллару не обязательно должна быть единой валютой. Когда Гао Хучен и другие говорили о второй Бреттон-Вудской конференции, они обсуждали замену доллара валютной корзиной. Никакой из валют не требуется быть столь же сильной, каким когда-то был доллар. Вместе они смогут сделать то, чего доллар никогда не мог. У валютной корзины существуют свои проблемы, но поскольку время идет, и американский долг продолжает расти, противники доллара вероятнее всего сделают по-своему. Точно так же финансовые власти рассуждали об Америке в ходе первой Бреттон-Вудской конференции.
Постдолларовый мир выглядел бы не так, как привыкли американцы. Американская экономика не могла бы хоть частично не пострадать. Сила американской экономики сделала гегемонию доллара возможной, но гегемония доллара в свою очередь хранила и умножала силу экономики. Американцы могли бы девальвировать доллар и таким образом переложить затраты на внутреннюю реформу на остальную часть мира, как Франклин Рузвельт продемонстрировал в 1930-ых. Американцы могли бы добиться сбалансированной экономики, несмотря на проблемы с международными платежами, как доказал Линдон Джонсон в 1960-ых. Американцы могли экспортировать инфляцию, и защитится от повышения цены на нефть, как Ричард Никсон и его преемники сделали в 1970-ых. В постдолларовом мире такие изящные или силовые приёмы станет исполнять гораздо труднее. Американской экономике необходимо будет очень крепко стоять на своих ногах.
К 2010 снижение курса доллара уже ограничивало свободу действий Америки. Дебаты по поводу реформы здравоохранения в течение первого года Барака Обамы были посвящены возможным последствиям для бюджета в не меньшей мере, чем последствиям для пациентов и врачей. Стоимость войн в Ираке и Афганистане, перевалившая за триллион долларов в 2010, фактически исключила дополнительные факультативные войны, вне зависимости от наличия провокаций. Бен Бернанке и ФРС действовали с обязательной оглядкой на реакцию китайцев и других крупных кредиторов.
В постдолларовом мире американцы научились бы обходиться меньшим. Потребительский разгул в 1990-ых и в начале 2000-ых был обеспечен иностранными кредитами. Поскольку сейчас иностранные кредиторы диверсифицируют свои портфели, американцы будут вынуждены вновь ограничить себя в расходах. Коррекция угрожает быть жёсткой. Новоявленная потребность в экономии обуславливает рост безработицы в потребительском секторе – недавнем столпе американской экономики. Массовые увольнения при этом приобретут не временный, но структурный характер. Лишние продавцы, заполнители полок и рекламщики вынуждены будут переквалифицироваться на другую работу. В условиях вынужденной экономии цены на недвижимость вернутся на предкризисный уровень только через несколько лет или десятилетий. Строители сообщили, что «McMansion» – популярный дом в годы бума, сравнялся по стоимости со своей уменьшенной моделью.
Американцы должны будут предпринять коллективные меры, к которым они ранее не прибегали. За исключением держателей облигаций, которые сумеют в значительной степени избежать финансовых трудностей, американцам придётся пересчитать объёмы социального обеспечения и бесплатной медицинской помощи. Они должны будут работать дольше, и получать меньше пенсионных выплат. Пожилые должны будут получать меньше медицинского обслуживания, и платить за него больше. Может возникнуть политическая война поколений, если американцы вспомнят, что социальное обеспечение и бесплатная медицинская помощь подразумевают перераспределение средств от молодёжи к старикам.
С другой стороны, возможно, что доллар ещё не исчерпал себя. Действительно, проводя необходимые в свете снижения курса доллара изменения, американцы могли бы повысить шансы доллара остаться резервной валютой планеты. Трудно сказать, было ли бы это хорошо для Америки или планеты. Долларовая эра была временем глобального роста, но вместе с тем и глобальной уязвимости. Возможно, рост был возможен без уязвимости. Возможно, новое поколение финансовых лидеров придумает, как не дать буму стать депрессией. Возможно, новые умы смогут оградить честолюбие от гордыни.
Возможно.
перевод статьи:
5 сценариев страшного суда для американской экономики
5 сценариев страшного суда для американской экономики
Перевод: molten
Для экономики это было жестокое лето. Жилищный сектор, словно воздушный шар, взмыл в воздух при помощи правительственных кредитов, и затем возобновил своё неминуемое падение. Экономический рост замедлился до жалких 1,6 процентов, а рост рабочих мест является ещё более вялым. Тем временем потребители раздражаются, а дефицит торгового баланса зияет дырами.
Большинство признаков указывает на медленное и постепенное восстановление, но что если пессимисты снова окажутся правы? Что если США не на пути к восстановлению, а скорее на грани очередного спада – второго витка рецессии?
Чтобы увидеть где эта новая рецессия может начаться, мы с моим коллегой Деном Индивильо представили пять финансовых землетрясений, где в каждом случае эпицентрами являются: рынок жилья, токсичные активы, Европа, и долг. Следующие пять возможностей даются в порядке вероятности.
1. Жилищный рынок и мини-пузыри
Возможно ничего не представляет такого опасения для экономики США, как рынок жилья. Пока неясно как усилия правительства стабилизируют рынок при помощи кредитов покупателям, и ультра-низких ставок по закладным, а также принесёт ли плоды модификация ипотечных программ. Создаст ли просто ещё один мини-пузырь, который начал надуваться сейчас, когда поддержка была закончена?
Вот возможный сценарий. Слабые продажи домов, и продолжение потерь права ипотечного выкупа ведёт к росту инвентаризации на жилищном рынке. Это будет иметь два эффекта. Во-первых это сделает новые дома ещё менее привлекательными, что ещё более сократит строительство новых домов. Во-вторых, это окажет дополнительное давление на цены на жильё, что затруднит находящимся в трудном положении домовладельцам продажу своих домов, чтобы избежать потери права выкупа по ипотеке, а также оставит на высоком уровне количество стратегических дефолтов, что усугубляет проблему. Уменьшение стоимости домов заставит американцев больше экономить и меньше тратить. Доу упадёт, а кредитные рынки будут ещё более жёсткими, душа частные инвестиции, потому что домовладельцы оказываются в затруднительном положении, и сокращают расходы. Рост будет отрицательным.
2. Вы разрушите экономику.
Вы, американский потребитель, перераспределяете сбережения после десятилетия долгового разгула. Но как вам скажет любой генерал, в любом подразделении при перегруппировке каждый становится уязвимым. То же самое и с экономикой.
Вот сценарий. Потребительские настроения медленно продолжают усугубляться, и траты снова становятся отрицательными. Небольшие бизнесы восполнят свои запасы или наберут новых работников. Заработная плата и часы (рабочие; прим. mixednews.ru) будут заморожены, а безработица к октябрю подскочит до десяти процентов. Конгресс будет парализован, потому как останется всего несколько недель до промежуточных выборов. Фондовый рынок поймёт что тенденция доходности бизнеса остаётся небольшой, безработица растёт, а Конгресс ничего не предпринимает, и произойдёт распродажа на 300 пунктах. Американцы боясь за свои сбережения в следующем месяце сократят расходы ещё больше, и общий рост станет отрицательным.
3. Токсичные активы возвращаются
Если вы внимательно следили за программой спасения банков, то знаете, что это не был просто законопроект о вливании денег в банки. Вместо этого Министерство финансов стало выкупать токсичные активы у банков, которые являлись источником неуверенности инвесторов относительно стабильности банков. Но Министерство финансов не знает способа, чтобы сделать это быстро и эффективно. В результате банки погрязли в этих токсичных активах. Просто мы пока ещё не знаем насколько глубоко.
Вот сценарий. Проблемы у участников жилищного рынка будут продолжаться. Даже при том, что потери права выкупа ипотеки начали снижаться, мы наблюдаем волны дефолтов, когда участники модифицированных программ снова объявляют себя банкротом в 30-50%. Коммерческие ипотечные ценные бумаги продолжат ухудшаться, так как некоторые предприятия борются со слабым потребительским спросом. Стоимость коммерческой и жилой недвижимости продолжит уменьшаться, как и акции, их поддерживающие. Банки под воздействием этих токсичных бумаг столкнутся с новым этапом убытков, а инвесторы поставят под вопрос их стабильность.
4. Европа развалится на части
Европе, кажется, удалось избежать полномасштабного краха уверенности в её способности расплатиться по долгам. Но положение очень быстро может измениться. Действительно, разговоры о долговом кризисе Греции в течение считанных дней из разряда досужих сплетен в сети стали заголовками основных СМИ.
Вот сценарий. Медленный рост в таких слабых государствах Еврозоны как Греция, Испания и Италия станет отрицательным, и напугает инвесторов, которые потребуют повышения выплат по госдолгам. Рейтинг европейских облигаций понизится. Страны объявят о дальнейших жёстких мерах, что задушит наш крупнейший рынок экспорта. Центробанки ЕС ответят объявлением планов о списании проблемных долгов, что подпишет приговор некоторым американским банкам.
В процессе улучшения качества долгов доллар будет расти в цене. Это подкосит наш экспорт ещё больше. Дыры в торговом дефиците, и закрывающиеся производственные предприятия обрушат фондовый рынок, увлекая за собой достаток домохозяйств. Семьи в попытках сохранить балансы, станут сокращать расходы, а американский производитель потеряет американского потребителя и европейского покупателя. Рост станет отрицательным.
5. Долг наконец нас догонит
Процентная ставка по долговым обязательствам США сейчас является низкой по одной серьёзной причине. Инвесторы верят США, по крайней мере верят больше, чем другим странам. Если те, кто дают нам деньги, потеряют веру в Америку и американцев, то всё может очень быстро измениться.
Вот сценарий. МВФ недавно сказал, что США имеют 25-процентный шанс в ближайшем будущем увидеть серьёзное повышение ставок. Но рынок облигаций может ударить без предупреждения, как это произошло в Европе в начале этого года. Если неопределённость относительно наших политических процессов отразится на нашей процентной ставке, то у нас возникнут проблемы с получением в долг, 55% которого должны быть рефинансированы в течение следующих трёх лет. Пенсионные и взаимные фонды из-за правительственного долга будут списаны, что заставит американцев экономить ещё больше. У нас останется два печальных выбора: снизить налоги для подпитки потребления, или повысить их для удовлетворения наших кредиторов. Но в тот момент будет уже слишком поздно, чтобы избежать второго спада.
источник:
перевод: http://mixednews.ru/archives/680
Перевод: molten
Для экономики это было жестокое лето. Жилищный сектор, словно воздушный шар, взмыл в воздух при помощи правительственных кредитов, и затем возобновил своё неминуемое падение. Экономический рост замедлился до жалких 1,6 процентов, а рост рабочих мест является ещё более вялым. Тем временем потребители раздражаются, а дефицит торгового баланса зияет дырами.
Большинство признаков указывает на медленное и постепенное восстановление, но что если пессимисты снова окажутся правы? Что если США не на пути к восстановлению, а скорее на грани очередного спада – второго витка рецессии?
Чтобы увидеть где эта новая рецессия может начаться, мы с моим коллегой Деном Индивильо представили пять финансовых землетрясений, где в каждом случае эпицентрами являются: рынок жилья, токсичные активы, Европа, и долг. Следующие пять возможностей даются в порядке вероятности.
1. Жилищный рынок и мини-пузыри
Возможно ничего не представляет такого опасения для экономики США, как рынок жилья. Пока неясно как усилия правительства стабилизируют рынок при помощи кредитов покупателям, и ультра-низких ставок по закладным, а также принесёт ли плоды модификация ипотечных программ. Создаст ли просто ещё один мини-пузырь, который начал надуваться сейчас, когда поддержка была закончена?
Вот возможный сценарий. Слабые продажи домов, и продолжение потерь права ипотечного выкупа ведёт к росту инвентаризации на жилищном рынке. Это будет иметь два эффекта. Во-первых это сделает новые дома ещё менее привлекательными, что ещё более сократит строительство новых домов. Во-вторых, это окажет дополнительное давление на цены на жильё, что затруднит находящимся в трудном положении домовладельцам продажу своих домов, чтобы избежать потери права выкупа по ипотеке, а также оставит на высоком уровне количество стратегических дефолтов, что усугубляет проблему. Уменьшение стоимости домов заставит американцев больше экономить и меньше тратить. Доу упадёт, а кредитные рынки будут ещё более жёсткими, душа частные инвестиции, потому что домовладельцы оказываются в затруднительном положении, и сокращают расходы. Рост будет отрицательным.
2. Вы разрушите экономику.
Вы, американский потребитель, перераспределяете сбережения после десятилетия долгового разгула. Но как вам скажет любой генерал, в любом подразделении при перегруппировке каждый становится уязвимым. То же самое и с экономикой.
Вот сценарий. Потребительские настроения медленно продолжают усугубляться, и траты снова становятся отрицательными. Небольшие бизнесы восполнят свои запасы или наберут новых работников. Заработная плата и часы (рабочие; прим. mixednews.ru) будут заморожены, а безработица к октябрю подскочит до десяти процентов. Конгресс будет парализован, потому как останется всего несколько недель до промежуточных выборов. Фондовый рынок поймёт что тенденция доходности бизнеса остаётся небольшой, безработица растёт, а Конгресс ничего не предпринимает, и произойдёт распродажа на 300 пунктах. Американцы боясь за свои сбережения в следующем месяце сократят расходы ещё больше, и общий рост станет отрицательным.
3. Токсичные активы возвращаются
Если вы внимательно следили за программой спасения банков, то знаете, что это не был просто законопроект о вливании денег в банки. Вместо этого Министерство финансов стало выкупать токсичные активы у банков, которые являлись источником неуверенности инвесторов относительно стабильности банков. Но Министерство финансов не знает способа, чтобы сделать это быстро и эффективно. В результате банки погрязли в этих токсичных активах. Просто мы пока ещё не знаем насколько глубоко.
Вот сценарий. Проблемы у участников жилищного рынка будут продолжаться. Даже при том, что потери права выкупа ипотеки начали снижаться, мы наблюдаем волны дефолтов, когда участники модифицированных программ снова объявляют себя банкротом в 30-50%. Коммерческие ипотечные ценные бумаги продолжат ухудшаться, так как некоторые предприятия борются со слабым потребительским спросом. Стоимость коммерческой и жилой недвижимости продолжит уменьшаться, как и акции, их поддерживающие. Банки под воздействием этих токсичных бумаг столкнутся с новым этапом убытков, а инвесторы поставят под вопрос их стабильность.
4. Европа развалится на части
Европе, кажется, удалось избежать полномасштабного краха уверенности в её способности расплатиться по долгам. Но положение очень быстро может измениться. Действительно, разговоры о долговом кризисе Греции в течение считанных дней из разряда досужих сплетен в сети стали заголовками основных СМИ.
Вот сценарий. Медленный рост в таких слабых государствах Еврозоны как Греция, Испания и Италия станет отрицательным, и напугает инвесторов, которые потребуют повышения выплат по госдолгам. Рейтинг европейских облигаций понизится. Страны объявят о дальнейших жёстких мерах, что задушит наш крупнейший рынок экспорта. Центробанки ЕС ответят объявлением планов о списании проблемных долгов, что подпишет приговор некоторым американским банкам.
В процессе улучшения качества долгов доллар будет расти в цене. Это подкосит наш экспорт ещё больше. Дыры в торговом дефиците, и закрывающиеся производственные предприятия обрушат фондовый рынок, увлекая за собой достаток домохозяйств. Семьи в попытках сохранить балансы, станут сокращать расходы, а американский производитель потеряет американского потребителя и европейского покупателя. Рост станет отрицательным.
5. Долг наконец нас догонит
Процентная ставка по долговым обязательствам США сейчас является низкой по одной серьёзной причине. Инвесторы верят США, по крайней мере верят больше, чем другим странам. Если те, кто дают нам деньги, потеряют веру в Америку и американцев, то всё может очень быстро измениться.
Вот сценарий. МВФ недавно сказал, что США имеют 25-процентный шанс в ближайшем будущем увидеть серьёзное повышение ставок. Но рынок облигаций может ударить без предупреждения, как это произошло в Европе в начале этого года. Если неопределённость относительно наших политических процессов отразится на нашей процентной ставке, то у нас возникнут проблемы с получением в долг, 55% которого должны быть рефинансированы в течение следующих трёх лет. Пенсионные и взаимные фонды из-за правительственного долга будут списаны, что заставит американцев экономить ещё больше. У нас останется два печальных выбора: снизить налоги для подпитки потребления, или повысить их для удовлетворения наших кредиторов. Но в тот момент будет уже слишком поздно, чтобы избежать второго спада.
источник:
перевод: http://mixednews.ru/archives/680
Джон Полсон о худших сценариях для американской экономики
Джон Полсон о худших сценариях для американской экономики
13.04.2011
Недавно в интервью Les Echos он коснулся трёх важных моментов.
1. Финансовая реформа может помешать восстановлению. Объёмная (2000 страниц!), и похоже, её трудно будет реализовать. Вызвана она была эмоциональной реакцией. Результатом является то, что она создает многочисленные конфликты и неопределенность. Как говорит Алан Гринспен, я думаю, она приведёт к перекосу рынка.
2. Инфляция является риском. Восстановление при помощи валютных стимулирований не обходится без последствий, и создаёт потенциал для инфляции. В настоящее время у нас нет инфляции, потому что ещё есть избыточные мощности. Но риск существует. Нельзя отрицать, что это увеличение денежной массы эквивалентно запуску печатного станка.
3. Уровень долга США рано или поздно достигнет «очень серьёзного» порога. Есть серьёзная неопределённость относительно стратегии выхода со стороны Федрезерва. Сильно удивлюсь, если будет третий раунд валютного стимулирования. Хотя многие экономисты полагают, что долг США остаётся в управляемых пределах, рано или поздно он достигнет такого порога, когда станет проблемой. Сегодня наш долг федерального правительства остаётся сравнительно разумным (около 65 процентов ВВП), но если мы добавим местные долги всех штатов и местных органов власти, долг достигнет почти 100 процентов ВВП, что близко к показателям Греции или Португалии. Это потенциально очень серьёзная проблема. У США нет возможности бесконечно занимать.
источник:
перевод:
13.04.2011
Недавно в интервью Les Echos он коснулся трёх важных моментов.
1. Финансовая реформа может помешать восстановлению. Объёмная (2000 страниц!), и похоже, её трудно будет реализовать. Вызвана она была эмоциональной реакцией. Результатом является то, что она создает многочисленные конфликты и неопределенность. Как говорит Алан Гринспен, я думаю, она приведёт к перекосу рынка.
2. Инфляция является риском. Восстановление при помощи валютных стимулирований не обходится без последствий, и создаёт потенциал для инфляции. В настоящее время у нас нет инфляции, потому что ещё есть избыточные мощности. Но риск существует. Нельзя отрицать, что это увеличение денежной массы эквивалентно запуску печатного станка.
3. Уровень долга США рано или поздно достигнет «очень серьёзного» порога. Есть серьёзная неопределённость относительно стратегии выхода со стороны Федрезерва. Сильно удивлюсь, если будет третий раунд валютного стимулирования. Хотя многие экономисты полагают, что долг США остаётся в управляемых пределах, рано или поздно он достигнет такого порога, когда станет проблемой. Сегодня наш долг федерального правительства остаётся сравнительно разумным (около 65 процентов ВВП), но если мы добавим местные долги всех штатов и местных органов власти, долг достигнет почти 100 процентов ВВП, что близко к показателям Греции или Португалии. Это потенциально очень серьёзная проблема. У США нет возможности бесконечно занимать.
источник:
перевод:
четверг, 8 сентября 2011 г.
Крупнейшие банки США могут потерять в судах 15 млрд долларов
Крупнейшие банки США могут потерять в судах 15 млрд долларов
Основные кредитные организации США рассказали властям и инвесторам о своих возможных убытках по многочисленным судебным искам
Основные кредитные организации США рассказали властям и инвесторам о своих возможных убытках по многочисленным судебным искам. Оказалось, что не совсем честные практики продаж различных финансовых продуктов в докризисный период сейчас могут обойтись американским банкам примерно в 15 млрд долларов, пишет РБК daily.
По новым правилам, американские банки обязаны сообщать Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC) о своих так называемых "возможных обязательствах", к которым напрямую относятся убытки в результате судебных споров и иных юридических конфликтов.
Причем, компании должны приводить самую негативную оценку происходящего, называя регулятору максимально возможный размер убытков.
Последним среди крупнейших банков США о своих перспективах расстаться с нажитым накануне отчитался Goldman Sachs. По мнению экспертов компании, судебные тяжбы с покупателями различных финансовых инструментов, созданных Goldman, могут стоит банку около 3,4 млрд долларов.
Издание отмечает, что в прошлом году банк уже выплатил SEC рекордный штраф в размере 550 млн долларов за "введение в заблуждение инвесторов", покупавших некоторые контракты CDO. Эти продукты создавались Goldman совместно с хеджфондом Paulson & Co. Помимо Goldman о своих страхах потерять значительные суммы рассказало сразу несколько крупных банковских организаций страны.
Крупнейшие расходы, связанные с докризисными грехами компаний ждут JP Morgan Chase. При наихудшем стечении обстоятельств банк может потерять до 4,5 млрд долларов. Значительные судебные расходы также ожидают Citigroup (4 млрд), Bank of America (1,5 млрд), а также Wells Fargo (1,2 млрд).
Источник: http://www.newsru.com/finance/02mar2011/us_banks.html
Основные кредитные организации США рассказали властям и инвесторам о своих возможных убытках по многочисленным судебным искам
Основные кредитные организации США рассказали властям и инвесторам о своих возможных убытках по многочисленным судебным искам. Оказалось, что не совсем честные практики продаж различных финансовых продуктов в докризисный период сейчас могут обойтись американским банкам примерно в 15 млрд долларов, пишет РБК daily.
По новым правилам, американские банки обязаны сообщать Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC) о своих так называемых "возможных обязательствах", к которым напрямую относятся убытки в результате судебных споров и иных юридических конфликтов.
Причем, компании должны приводить самую негативную оценку происходящего, называя регулятору максимально возможный размер убытков.
Последним среди крупнейших банков США о своих перспективах расстаться с нажитым накануне отчитался Goldman Sachs. По мнению экспертов компании, судебные тяжбы с покупателями различных финансовых инструментов, созданных Goldman, могут стоит банку около 3,4 млрд долларов.
Издание отмечает, что в прошлом году банк уже выплатил SEC рекордный штраф в размере 550 млн долларов за "введение в заблуждение инвесторов", покупавших некоторые контракты CDO. Эти продукты создавались Goldman совместно с хеджфондом Paulson & Co. Помимо Goldman о своих страхах потерять значительные суммы рассказало сразу несколько крупных банковских организаций страны.
Крупнейшие расходы, связанные с докризисными грехами компаний ждут JP Morgan Chase. При наихудшем стечении обстоятельств банк может потерять до 4,5 млрд долларов. Значительные судебные расходы также ожидают Citigroup (4 млрд), Bank of America (1,5 млрд), а также Wells Fargo (1,2 млрд).
Источник: http://www.newsru.com/finance/02mar2011/us_banks.html
Подписаться на:
Сообщения (Atom)